Гавриил Державин
 

Глава 2. В казанской гимназии

Неизвестно, удалось бы Державину получить образование в Петербурге и в будущем году, но уезжать не потребовалось: в Казани открылась гимназия.

В начале второй половины XVIII века учебных заведений в России было очень немного. Кроме духовных школ, позднее семинарий, с петровских времен существовали военные училища — морское и артиллерийское, готовившие офицеров для армии и флота. В 1731 году был открыт в Петербурге Сухопутный шляхетный кадетский корпус — привилегированное учебное заведение, из которого выходили офицеры и гражданские администраторы. При Академии наук, основанной в 1726 году, учредили гимназию, и было объявлено об открытии университета, впрочем занятия в нем наладить не удалось.

В 1755 году благодаря трудам и мысли Ломоносова в Москве открылся первый русский университет. Вслед за ним предполагалось учредить в крупных провинциальных городах гимназии для юношества. В этих учебных заведениях молодые люди должны были получать первоначальное образование и подготавливаться для поступления в Московский университет и Петербургскую Академию наук, в то время являвшуюся не только научно-исследовательским, но и учебным центром.

Первой была открыта гимназия в Казани — наиболее крупном и значительном городе на юге и юго-востоке России. Новое учебное заведение состояло в ведении Московского университета. Оттуда же прибыл и директор гимназии — Михаил Иванович Веревкин, человек бойкий и расторопный. Он окончил Сухопутный шляхетный кадетский корпус и получил назначение мичманом во флот. В корпусе любили литературу, там учились Сумароков, Херасков и другие писатели. Веревкин тоже стал писать. В 1756 году куратор университета И.И. Шувалов перевел его в Москву и сделал чиновником университета, поручив в заведование пожарную команду, — университет в ту пору сам заботился о своей пожарной безопасности.

Веревкин отлично знал иностранные языки и был автором многих литературных произведений. Комедия его «Так и должно» (1773) затрагивает тему, связанную с крестьянской войной. Веревкину принадлежит первая научная биография Ломоносова, приложенная к собранию его сочинений (1784).

Были у Веревкина и другие дарования, делавшие его чрезвычайно приятным в обществе человеком, что ценилось немало и во многом облегчало служебную карьеру. По свидетельству современников, Веревкин необычайно увлекательно рассказывал разные истории, заставляя слушателей смеяться или плакать. И был у него еще один талант — умение показывать карточные фокусы, восхищавшие зрителей. Мудрено ли, что Веревкин, обладая такими разнообразными дарованиями, мог рассчитывать на высокий пост и оказаться главным командиром казанской гимназии?

Приезд директора ускорил открытие гимназии. Был арендован дом, превращенный в учебное помещение, приглашены учителя, завербовано несколько учеников — поначалу родители не торопились с посылкой детей в новую школу.

Семью Державиных гимназия в Казани устраивала наилучшим образом. Обоих — Гаврилу и Андрея — записали в ученики вместе с двенадцатью другими мальчиками, преимущественно детьми офицеров. Но в течение ближайших месяцев число учащихся непрерывно возрастало и к августу 1759 года дошло до ста двадцати человек.

Казанская гимназия состояла из двух отделений — для дворян и для разночинцев, сословия в ней не смешивались. Ученики сидели отдельно, но учились по одной и той же программе. Державины попали в дворянское отделение, однако состояние и бытовой уклад семьи ничем не выделяли их из среды разночинцев.

Торжественное открытие гимназии произошло 21 января 1759 года. Начались занятия. В программе значилось много предметов: арифметика, геометрия, фортификация, история, география, закон божий, латинский, немецкий и французский языки, музыка, танцы и фехтование. Как ни странно, русский язык сначала не был включен в учебный план, вероятно потому, что не нашли учителя. Со второго года русский язык стал преподавать учитель латинского языка студент Морев. Один раз в неделю он занимался с учениками правописанием, то есть вел диктовку. Пособиями для учащихся по русскому языку служили книги Ломоносова «Грамматика» и «Риторика». Державин хорошо их знал и очень ценил.

Лучше других предметов было поставлено в — гимназии изучение немецкого языка. С преподавателем его Гельтергофом Державину приходилось встречаться и в дальнейшем. Державин переводил с немецкого и писал на этом языке, правда не без ошибок.

Гимназия не давала и не могла дать никаких солидных знаний. Учащиеся получали небольшую общеобразовательную подготовку, необходимую для усвоения университетского курса, также весьма поверхностного. Главное внимание было обращено на иностранные языки и «изящные науки» — танцы, музыку, фехтование и рисование. От выпускников гимназии требовалось, чтобы они могли, не стыдясь, показаться в гостиной, принять участие в развлечениях музыкой и танцами.

Учителей не хватало, подготовка их была недостаточной. Они ссорились между собой, интриговали друг против друга и все вместе — против директора, на которого посылали доносы в Москву. Университет постоянно задерживал жалованье учителям, что вызывало их недовольство. Веревкин требовал денег, учебных пособий, университетское начальство ссылалось на отсутствие средств и делало замечания ретивому директору.

Веревкин был человеком увлекающимся и изобретательным. Натуру он имел широкую. 26 апреля 1760 года он удивил Казань, пышно отпраздновав годовщину открытия Московского университета — шефа гимназии, После молебна при большом стечении публики в гимназической аудитории ученики и преподаватели читали речи на русском, латинском, французском и немецком языках. Потом был обед на сто с лишним гостей, за ним спектакль — гимназисты разыграли пьесу Мольера «Школа мужей». Праздник продолжался и на следующий день. В загородном губернаторском доме Веревкин собрал до трехсот приглашенных, накормил их ужином и показал фейерверк. Для казанских жителей было поставлено угощение на семнадцать тысяч человек. В толпу гости раскидали мелкой медной монетой — полушками — сорок рублей, ассигнованных Веревкиным. Праздник по тогдашним ценам обошелся не дешево — он стоил 630 рублей.

Державин учился хорошо. По окончании первого полугодия на публичном акте он выступил с краткой речью о пользе наук. Учащихся в России тогда было немного, и отчеты об их успехах публиковались в университетской газете «Московские ведомости». Веревкин послал в «Ведомости» список лучших учеников — и в номере за 10 августа 1759 года Державин среди других имен увидел и свое имя.

Как вспоминает Державин, он оказывал «более способности к наукам, до воображения касающимся», и особенно к рисованию.

Чертежи и рисунки Державина обратили внимание директора и дали ему повод блеснуть способностями учеников и общей постановкой дела в казанской гимназии перед куратором университета, крупным вельможей И.И. Шуваловым. Веревкин приказал ученикам скопировать карты Казанской губернии, украсив их ландшафтами и различными фигурами, начертить геометрические тела и захватил все это с собою при поездке в столицу зимой 1759/60 года. Шувалов с большим одобрением отнесся к этим работам, исполнители же получили поощрение — их записали солдатами в гвардейские полки, соответственно с желанием каждого. Державина зачислили кондуктором инженерного корпуса. Не остался без награды и Веревкин. Он получил назначение товарищем казанского губернатора, сохранив пост директора гимназии.

Ученики поспешили надеть форму гвардейских полков, к которым они были причислены, а Державину сшили мундир инженерного корпуса. С тех пор при торжествах различного рода, часто устраивавшихся Веревкиным в гимназии, Державин исполнял обязанности артиллериста и участвовал в подготовке фейерверков. Стрельба холостыми зарядами в то время составляла непременную часть каждого торжества.

Расходов по гимназии было много, деньги из Москвы нередко задерживались, и потому Веревкин иногда прибегал к мобилизации средств домашними способами сомнительного свойства. По своей новой должности товарища казанского губернатора Веревкин, например, собрал изрядную дань с жителей города Чебоксары. Вот как было дело.

Взяв с собой Державина и несколько старших учеников, Веревкин явился в Чебоксары, чтобы снять план города. Вряд ли он серьезно отнесся к действительной цели поездки — геодезических приборов его экспедиция не имела, а незнание геометрии не позволило никому из членов, в том числе и самому «инженеру» Державину, решать на местности простейшие задачи. Да и не в этом было главное.

По сенатскому указу улицы в городах должны были иметь ширину восемь сажен. Мера эта не соблюдалась, обыватели строились, как хотели, и отдельные дома выступали из общего ранжира. Этим и надумал воспользоваться Веревкин.

Он распорядился соорудить из бревен, скрепив их железными связями и цепями, огромные рамы уставной ширины — восемь сажен. Для перетаскивания этих рам по улицам нужна была рабочая сила — мальчики-гимназисты не могли поднять такого «прибора» с земли. Веревкин приказал останавливать идущие по Волге суда и сгонять бурлаков в его распоряжение. Эта мера сразу взволновала купечество. Затем бурлаки, предводительствуемые товарищем губернатора и его помощниками, понесли рамы по улицам Чебоксар. Когда рама упиралась в какой-либо дом, шествие останавливалось. В журнал заносились подробные сведения о доме и его хозяевах, а на воротах появлялась надпись мелом «ломать», после чего движение возобновлялось. Так оказались обреченными на слом каменные дома и заводы чебоксарских купцов. Разумеется, хозяева старались задобрить грозного начальника — и всегда успешно. Взятки Веревкину несли и судовладельцы, чьих бурлаков он забирал для переноски рам по городу.

Но этого показалось мало, и Веревкин отдельно занялся кожевенными заводчиками. Вода с кожевенных заводов стекала в Волгу, загрязняя реку. «Отцов города» это обстоятельство отнюдь не смущало, но приезжий администратор увидел тут источник наживы. При большом стечении народа в присутствии чебоксарских чиновников Веревкин взял несколько проб воды и грунта со дна Волги в районе города и выше его, где заводов не было. Через три дня запечатанную посуду при свидетелях вскрыли и без особенных аппаратов, а просто понюхав, убедились в том, что отходы кожевенных предприятий портят воду. Веревкин добился от воеводской канцелярии распоряжения приостановить работу впредь до сенатского указа. Хозяевам грозили крупные убытки. Делать нечего — приходилось поклониться начальству. Веревкин смилостивился, взял деньги — и в Чебоксарах все осталось по-прежнему.

В то время как Веревкин вел свои переговоры с купцами, Державин чертил огромный план города Чебоксары. Масштаб выбрали настолько мелкий, что чертеж нельзя было развернуть в комнате. Державин работал на обширном чердаке купеческого дома. Когда Веревкин успешно окончил свои финансовые операции в Чебоксарах, в продолжении этой работы нужды не оказалось. Он приказал Державину свернуть неоконченный план «и уклав его под гнетом на телегу, отвезти в Казань».

Вторая летняя экспедиция, проведенная в следующем, 1761 году, носила иной характер, и участие в ней делает честь Державину. И.И. Шувалов поручил Веревкину произвести описание развалин древнего города Болгары, находившегося в 120 верстах от Казани, между Камой и Волгой, и собрать археологические редкости — монеты, посуду и прочее.

Феодальное государство Волжско-Камская Болгария существовало с X до половины XV века на территории нынешней Татарской АССР, северных районов Куйбышевской области и восточных — Чувашской АССР. Главный город Болгары, славившийся как крупный культурный центр, имел много каменных построек; еще в конце XVIII века в Болгарах насчитывалось 44 сохранившихся в довольно хорошем виде здания. Там можно было сделать много интересных находок.

Веревкин поспешил привлечь к этой работе Державина с товарищами и вместе с ними отправился в Болгары. Через несколько дней он возвратился в Казань, оставив на раскопках Державина за старшего и подчинив ему остальных учеников.

Работа увлекла Державина. Он трудился не покладая рук до глубокой осени и успел сделать много. Были найдены глиняные урны с углями, украшения, кольца, монеты, различные предметы быта. Державин зарисовал развалины дворца, каланчи и бани, скопировал надписи на гробницах, составил план древнего города и описание к нему. С богатой добычей вернулся он в Казань. Веревкин приказал готовить материалы для отправки в Москву, переписать и перерисовать все начисто. Но работа вскоре прекратилась.

В начале 1762 года умерла царица Елизавета Петровна. Веревкин спешно выехал в столицу и больше не вернулся в гимназию.

Он был обвинен в злоупотреблениях, — и, как видно, небезосновательно, — в растрате казенных денег и уволен из гимназии «за непорядочные поступки», хотя остался в должности товарища казанского губернатора. Веревкина сменил присланный из Московского университета магистр Д.В. Савич, при назначении получивший звание экстраординарного профессора, человек ученый и дельный.

Гимназические новшества мало коснулись Державина. Крайне медленно двигавшаяся бюрократическая машина, наконец, сработала, и Державин в феврале 1762 года получил из канцелярии Преображенского полка паспорт, датированный 1760 годом, в котором он числился отпущенным для окончания наук до 1762 года, после чего обязывался явиться в полк. Выходило, что Державин просрочил свой отпуск и должен нести ответственность за неявку на службу. По всей вероятности, И.И. Шувалов забыл о данном Веревкину обещании зачислить Державина в инженерный корпус и поверстал всех гимназистов в гвардейские полки, о чем канцелярия уведомила юношей с двухлетним опозданием. Державин не хотел служить в гвардии, прежде всего по недостатку средств: служба в столице обременительна для молодого человека в материальном отношении, Державин же был попросту беден. Он привык думать о себе как об инженерном офицере, развивал соответствующие склонности, но теперь делать было нечего.

Вступивший на престол Петр III потребовал возвращения в полки всех отпускных дворян: готовился поход в Данию, еще продолжалась Семилетняя война.

В начале февраля Державин оформил свое отчисление из казанской гимназии, курс которой ему окончить так и не удалось.

Впоследствии, оценивая годы своего учения, Державин писал:

«Недостаток мой исповедую в том, что я был воспитан в то время и в тех пределах империи, когда и куда не проникало еще в полной мере просвещение наук не только на умы народа, но и на то состояние, к которому принадлежу. Нас научали тогда: вере — без катехизиса, языкам — без грамматики, числам и измерению — без доказательств, музыке — без нот и тому подобное. Книг, кроме духовных, почти не читали, откуда бы можно было почерпнуть глубокие обширные сведения».

Но светские книги в гимназии все же были, и Державин знал их. Он познакомился с собранием сочинений Ломоносова в" двух томах, вышедшим третьим изданием в 1757—1759 годах, полюбил его поэзию и стал пробовать свои силы в стихотворстве, подражая прочитанному. Эти первые опыты не сохранились, о них мы знаем только со слов поэта. Читал он и Сумарокова. Трагедии его «Синав и Трувор», «Хорев», «Гамлет», «Артистона» были уже напечатаны отдельными изданиями, и экземпляры их дошли до казанской гимназии. Кроме того, Сумароков издал «Две эпистолы» — свои послания о русском языке и стихотворстве (1748). В 1744 году вышла в свет книжка «Три оды перифрастические псалма 143», своеобразный памятник поэтического соревнования. Ломоносов, Сумароков и Тредиаковский, наиболее крупные поэты эпохи, поспорили о мастерстве, и каждый решил доказать свое первенство, для чего избрали одинаковый материал, — одно из религиозных песнопений, сто сорок третий псалом. Каждый написал по-своему, результаты были преданы гласности — на суд читателей. Не исключено, что книжку эту Державин мог видеть в Казани.

Наконец со стихами Сумарокова Державин, пусть не зная имени автора, встречался в рукописных сборниках песен-кантов, широко распространенных в XVIII веке, бытовавших тогда и в Казани. Песни Сумарокова, непритязательно, искренне и точно говорившие о любовных чувствах, пользовались огромной популярностью.

Из книг, читанных в казанской гимназии, Державин называет «Телемака», «Аргениду» и «Приключения маркиза Г.» (или Глаголя, как называлась буква «Г» славянской азбуки). Этот шеститомный роман писателя Прево в ту пору был еще не полностью переведен в России с французского языка, но и в незаконченном виде доставлял читателю много увлекательных минут.

Произведение французского писателя Фенелона «Телемак» (1699) являлось политическим романом. В переводе на русский язык оно было издано в Петербурге в 1747 году. Телемак, сын Одиссея, героя одноименной древнегреческой поэмы, под руководством своего наставника Ментора отправляется на поиски отца, претерпевая множество приключений. Он знакомится с различными формами государственности и системами правления, извлекая поучительные уроки. Общий вывод автора — законы страны превыше всего, короли подвластны им наравне с подданными, и чем лучше законы, тем лучше и правители. Роман, содержавший также резкие выпады против «злых царей», был воспринят во Франции как антиправительственная сатира и подвергался преследованиям. Мысли «Телемака» глубоко запали в душу юноши, видевшего кругом самоуправство и произвол.

Третья книга, которую называет Державин, — «Аргенида», роман шотландского писателя Д. Барклая, переведенный на русский язык Тредиаковским (1751). Этот роман также носил политический характер, автор его защищал монархию, но в то же время давал советы царям, как наиболее разумно и необременительно для народа управлять страной. «Аргенида» пользовалась широкой известностью, многократно издавалась на всех европейских языках и, читая ее, Державин включался в круг политических вопросов, занимавших его современников.

Кроме того, Державин знакомился с петербургскими и московскими журналами, приходившими в гимназию. В годы его ученья их было немного, всего четыре: «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» (1755—1764), «Трудолюбивая пчела» (1759), «Праздное время, в пользу употребленное» (1759—1760) и «Полезное увеселение» (1760—1762).

«Ежемесячные сочинения» были ученым журналом Академии наук, и литературные материалы там помещались редко. Все же иногда на страницах журнала печатались стихотворения Тредиаковского, Хераскова, Елагина, Сумарокова. Ломоносов в этом издании не участвовал, и редакция журнала к нему относилась недоброжелательно.

Большим событием в истории русской периодической печати было возникновение частных изданий. В течение более чем полувека правительство держало монополию на печатное слово, и только в конце 1750-х годов в России появляются в качестве издателей частные лица. Первым из них был А.П. Сумароков, в течение 1759 года выпускавший ежемесячно небольшой журнал под названием «Трудолюбивая пчела». В нем он печатал главным образом свои стихи и статьи на различные темы, высмеивая недостатки дворянства, нападая на чиновников, которых он презрительно называл «подьячими», выступая против взяточников, недобросовестных судей и жестоких помещиков. Сумароков считал, что только личные достоинства дворянина могут дать право на высокие должности; его родовитое происхождение, заслуги предков и богатство не должны, тут играть никакой роли. «Честь наша не в титлах состоит, — писал в «Трудолюбивой пчеле» Сумароков. — Тот сиятельней, кто сердцем и разумом сияет, тот превосходительней, который других людей достоинством превосходит, и тот болярин, который болеет об отечестве».

Эта мысль, прочитанная в журнале, полюбилась Державину, потому что отвечала его собственным взглядам. Он повторил формулу Сумарокова в одном из ранних своих произведений — в «Оде на знатность» (1774) — и перенес затем в оду «Вельможа» (1794):

Дворянства взводит на степень
Заслуга, честь и добродетель...
Я князь, коль мой сияет дух;
Владелец, коль страстьми владею;
Болярин, коль за всех болею
И всем удобен для услуг.

Журнал «Праздное время, в пользу употребленное» издавался преподавателями и выпускниками Сухопутного шляхетного кадетского корпуса, того самого, куда Роман Державин мечтал отдать своего старшего сына. Из стен корпуса вышло немало молодых офицеров, искренне любивших поэзию и тративших свой досуг на литературные труды, но крупными дарованиями и оригинальными статьями корпусный журнал не отличался. В нем большей частью публиковались переводы с иностранных языков. Известную смелость и злободневность журналу придавали только выступления Сумарокова, который печатался там после закрытия «Трудолюбивой пчелы».

Московский университет в 1760 году стал выпускать свой литературный журнал «Полезное увеселение», во главе которого встал М.М. Херасков, служивший в университете. В это время он был уже признанным писателем, автором многих стихов и драматических произведений. Несмотря на обещающее название журнала, веселого в нем было немного: у авторов преобладали религиозные настроения, они развивали мысли о бренности земной жизни, о необходимости нравственного усовершенствования, стихи и статьи на эти темы повторялись из номера в номер. Сатирой журнал пренебрегал, ибо его участники считали, что обличение нимало не помогает борьбе с пороками и гораздо полезнее прославлять добродетель и показывать поучительные примеры.

Вот, пожалуй, и все, что знал о современной русской литературе ученик казанской гимназии Державин. Творчество Ломоносова и Сумарокова составило для него предмет подражания. Неуклюжие стихи Тредиаковского эстетического удовольствия вызвать у Державина не могли. Обильная же продукция поэтов «Полезного увеселения» и главы университетского кружка Хераскова, вероятно, внимательно читалась Державиным, однако в собственных стихах он пошел по другому пути.

Но мысли о тщете земного счастья, о смерти, одинаково ожидающей царя и нищего, столь сильно звучавшие на страницах «Полезного увеселения», не оставили равнодушными Державина. С запасом этих литературных впечатлений Державин наблюдал эпизоды крестьянского восстания под руководством Пугачева, откликался на кончину Бибикова. Мысль о смерти постоянно присутствует в стихах Державина, и это сближает его с поэтами школы Хераскова, однако в отличие от них громадное жизнелюбие, деятельный интерес к событиям в окружающем мире всегда сопутствовали Державину. Именно потому и была столь мощной и яркой его поэзия.

По-иному и начинал Державин свою творческую деятельность, идя к ней не от школы, не от салонных кружков, а от песни, от солдатской присказки, от жизненного опыта.

...Сознавая недостатки своего образования, с огромной жаждой знаний, с пробудившимся интересом к поэзии, живописи, музыке Державин выехал в Петербург, снабженный из гимназии аттестатом и «пашпортом» на дорогу. Многого он ждал от перемены своей судьбы.

Яндекс.Метрика © «Г.Р. Державин — творчество поэта» 2004—2018
Публикация материалов со сноской на источник.
На главную | О проекте | Контакты